January 17th, 2020

цветок

Владимир Плунгян об образовании

Мне кажется, в Европе профессиональная подготовка студентов, в каком-то смысле, страдает из-за ряда принципов европейского образования, которые можно было бы назвать «диктатом студента». Ведь европейское образование достаточно сильно зависит от студента: чем больше студентов придёт к вам на курс, тем больше баллов вы заработаете, тем лучше будет финансирование. Значит, студента надо заинтересовать, значит, студента нельзя пугать, травмировать, ставить ему плохие отметки, быть скучным. Значит, его нужно развлекать, а это не всегда полезно для качества образования. Есть в образовании такие моменты, когда необходимо проявить насилие. В гуманитарном образовании очень часто, к сожалению, начинает доминировать такая легкомысленная, развлекательная струя. Кроме того, европейский студент, как правило, не обязан следовать жесткой программе в своем обучении. Он, если немного утрировать, может, например, прослушать курс немецкого синтаксиса, потом курс истории балета, потом курс индийской цивилизации и получить какой-нибудь гуманитарный диплом. У нас так всё же нельзя, у нас есть обязательная программа, от которой студент уклониться не может. Конечно, очень большая жесткость – это плохо, но ее полное отсутствие – тоже не здорово.

Да, гуманитарное образование в Европе более свободное, интересное, яркое, материально лучше обеспечено, но оно, как правило, и более легковесное. Европеец это потом компенсирует в аспирантуре, на этом этапе, как правило, все серьезнее, и образование продолжается во многом уже без скидок. А студенческая жизнь его, как правило, легка и необременительна. У нас в аспирантуре уже практически не бывает образования – человек его получил и пишет диссертацию, а там часто в аспирантуре настоящее образование как раз только и начинается.

Может быть, советское тоталитарное образование действительно слишком сильно давило школьника и студента и слишком ограничивало его как личность. Это непростая проблема. Наверное, этот крен можно и нужно было исправить. Но почему-то у нас часто получается, что реформы заимствуют всё худшее из чужого опыта и губят все то лучшее, что у нас все-таки было. По крайней мере, в нашем лингвистическом образовании я бы ничего кардинально не менял по сравнению с тем, что у нас придумали в 1960-е годы (кстати, тоже во многом в противодействии господствовавшей тогда идеологии). Эта система работает, и работает хорошо.