May 26th, 2015

цветок

Годовщина



 Для меня война началась с гула самолетов, заходящих на очередной вираж.

И сколько потом за этот год всяких виражей было, не сосчитать. Улетали-прилетали  со страшными бахами снаряды, взрывались автобусы, горели  дома, проламывались стены, сыпались стекла, и самое ужасное - гибли люди.

Большие дядьки, развязавшие войну, о нас даже как бы заботились: в домах были свет, тепло и вода, в магазинах продукты, дядьки ставили за нас свечки в церкви и  даже время от времени выдавали зарплату.
И вот сидишь целыми днями дома (это я про февраль рассказываю), тепло, свет, вода, газ - есть все, но это не жизнь, это какое-то подобие жизни. Потому что, как в страшном сне, как в каком-то кошмаре, слышишь приближающиеся разрывы снарядов, ближе, ближе...
Как-то в детстве сон мне приснился, будто иду я по улице, а где-то за углом слышны страшные гулкие шаги: бам... бам... бам. Наверное, баба-яга шла или еще какое-нибудь чудище. И вот это предчувствие ужаса, когда сердце холодеет, хочешь бежать, а ноги не слушаются, хочешь крикнуть, а не можешь - а ОНО все ближе, ближе....

Любят у нас в стране эксперименты над людьми. Как начали в 1917 году экспериментировать, так все остановиться не могут. Войнушку вот затеяли. Стравили людей друг с другом, обидных прозвищ напридумывали: фашисты, рашисты, колорады, укропы, сепары...
И мы все боремся, боремся.